03:52 

Хопкинс и Десятников



Вот удивительная музыка Леонида Десятникова на слова Хопкинса "THE LEADEN ECHO".

За "свинцовым эхом" у Хопкинса следует и ему отвечает "Золотое эхо", но для Десятникова, я думаю, "свинцовое" обладает последней и окончательной убедительностью. Он пошёл за голосом этих стихов так далеко, как только возможно. Меня поразил сомнамбулизм этой музыки; Десятников вообще гений музыкальной эмпатии, но обычно эта эмпатия как бы отодвинута на дистанцию чистого артистизма, а здесь слово овладело звуком и довело его до умопомрачения.


****

Не могу не делать подстрочники - это просто способ понимания, хотя он и уводит от музыки волн морских, дошедших до души, какими звучит подлинник. Приходится подыскивать какие-то случайные заменители для его игры словами, о звуках и речи нет.


Gerard Manley Hopkins (1844–89)

The Leaden Echo and the Golden Echo


(Maidens’ song from St. Winefred’s Well)


THE LEADEN ECHO

HOW to kéep—is there ány any, is there none such, nowhere known some, bow or brooch or braid or brace, láce, latch or catch or key to keep
Back beauty, keep it, beauty, beauty, beauty, … from vanishing away?
Ó is there no frowning of these wrinkles, rankéd wrinkles deep,
Dówn? no waving off of these most mournful messengers, still messengers, sad and stealing messengers of grey?
No there ’s none, there ’s none, O no there ’s none, 5
Nor can you long be, what you now are, called fair,
Do what you may do, what, do what you may,
And wisdom is early to despair:
Be beginning; since, no, nothing can be done
To keep at bay 10
Age and age’s evils, hoar hair,
Ruck and wrinkle, drooping, dying, death’s worst, winding sheets, tombs and worms and tumbling to decay;
So be beginning, be beginning to despair.
O there ’s none; no no no there ’s none:
Be beginning to despair, to despair, 15
Despair, despair, despair, despair.


СВИНЦОВОЕ ЭХО

Как удержать - Нет ли такого, такого-сякого, нигде неизвестного , банта или броши, тесьмы или скрепки, шнурка ли, защелки, задвижки, ключа - удержать
Красоту, удержать её, красоту, красоту, красоту, ... от исчезновения?
И нет хмурости этих морщин, глубоко проведённых морщин,
Вниз? Нет этих плоско висящих, наигорчайших вестников, тихих, печальных, и воровских вестников серого?
Нет, этого нет, нигде нет, О, такого нет,
Ты не можешь долго быть тем, что ты есть, названная красивой,
Делай то, что ты можешь делать, то, что ты можешь,
Мудрость - в том чтобы рано отчаяться:
Быть началом; потому что нет, ничего не сделаешь,
Чтобы запереть
время и его зло, седину, морщины и складки, болезнь, умирание, и худшее смерти, простыня на лице, гроб и черви, кувырканье в распад;
Потому быть началом - быть началом отчаянья.
Нет ничего такого, нет нет нет ничего такого:
Быть началом отчаянья
Отчаянья отчаянья.




THE GOLDEN ECHO

Spare!
There ís one, yes I have one (Hush there!);
Only not within seeing of the sun,
Not within the singeing of the strong sun, 20
Tall sun’s tingeing, or treacherous the tainting of the earth’s air,
Somewhere elsewhere there is ah well where! one,
Oné. Yes I can tell such a key, I do know such a place,
Where whatever’s prized and passes of us, everything that ’s fresh and fast flying of us, seems to us sweet of us and swiftly away with, done away with, undone,
Undone, done with, soon done with, and yet dearly and dangerously sweet 25
Of us, the wimpled-water-dimpled, not-by-morning-matchèd face,
The flower of beauty, fleece of beauty, too too apt to, ah! to fleet,
Never fleets móre, fastened with the tenderest truth
To its own best being and its loveliness of youth: it is an everlastingness of, O it is an all youth!
Come then, your ways and airs and looks, locks, maiden gear, gallantry and gaiety and grace, 30
Winning ways, airs innocent, maiden manners, sweet looks, loose locks, long locks, lovelocks, gaygear, going gallant, girlgrace—
Resign them, sign them, seal them, send them, motion them with breath,
And with sighs soaring, soaring síghs deliver
Them; beauty-in-the-ghost, deliver it, early now, long before death
Give beauty back, beauty, beauty, beauty, back to God, beauty’s self and beauty’s giver. 35
See; not a hair is, not an eyelash, not the least lash lost; every hair
Is, hair of the head, numbered.
Nay, what we had lighthanded left in surly the mere mould
Will have waked and have waxed and have walked with the wind what while we slept,
This side, that side hurling a heavyheaded hundredfold 40
What while we, while we slumbered.
O then, weary then why
When the thing we freely fórfeit is kept with fonder a care,
Fonder a care kept than we could have kept it, kept
Far with fonder a care (and we, we should have lost it) finer, fonder 45
A care kept.—Where kept? Do but tell us where kept, where.—
Yonder.—What high as that! We follow, now we follow.—Yonder, yes yonder, yonder,
Yonder.


ЗОЛОТОЕ ЭХО

Позволь!
Здесь то одно, что у меня есть (Тише!);
Не только пока солнце смотрит,
пока сильное солнце палит,
Высокое солнце метит или порчу наводит воздух земли,
Где бы ни, где-то там , где-нибудь ещё! Одно,
Одно. Да, я могу рассказать этот ключ, да, я знаю такое место,
Где все, что ценно и уходит от нас, все, что свежо и быстро улетает от нас,
Кажется нам милым в нас и устремленным прочь, поконченным, незаконченным, конченым, скоро конченным, и все же драгоценно и страшно милым в нас,
Цвет красоты, руно красоты, слишком слишком годное, О, чтобы исчезнуть,
Не ичезнет теперь, привязанное нежнейшей из истин
К своей наилучшей сути и прелести: ее приснобытие , О, вся юность!
Приди, твои нравы и виды и взгляды, волосы, девичья утварь, наряды, веселье и прелесть,
Победные нравы, невинные виды, девственные манеры, сладкие взгляды, вольные волосы, долгие волосы, локоны, безделушки, любезности, девичья прелесть -
Прими их, скрепи их, заклей их, отправь их, подвинь их дыханием
И парящими вздохами, парением выдоха доставь
Их; красоту-в-призрачном, доставь ее прямо сейчас, задолго до смерти
Отдай красоту назад, красоту, красоту, красоту, назад Богу, самой-красоте и подателю красоты.
Смотри: ни волос, ни ресница, последняя ресница не пропали; каждый волос на голове пересчитан.
Нет, то, что мы с пустыми руками оставили в грубом шаблоне
Будет пробуждено, и умножено и проветрено, пока мы спим,
Этой стороной, той стороной подброшенное сто крат,
Пока мы, пока мы дремлем.
О, тогда, томимся тогда почему
Если вещь, которую мы до конца потеряли, удержана нежной заботой
Заботой нежнейшей, чем мы могли бы держать ее, удержана
Бесконечно бережней (мы, мы бы её лишились) и нежней
Забота держит. - Где держит? Только скажи нам, где держит, где? -
Там. - Как высоко! Мы идём, теперь мы идем. - Там, да, там, там.
Там.

****

В 1879 Хопкинс начал так никогда и не законченную трагедию о святой Винифред. Эта девушка жила в седьмом веке на севере Уэльса, после смерти своего духовного отца (и дяди) святого Беуно ушла в монастырь. Сын вождя Карадок преследовал её и наконец, от безысходной страсти, отрубил ей голову. Там, где она упала, забил чудотворный источник. Миф о христианской нимфе источника, достойный Овидия.

В итоге Хопкинс написал два хора - "Свинцовое эхо" и "Золотое эхо" и ещё немного.


Хопкинс пишет другу Бриджесу в1882: "такие слова, как sharm и enchantment не подходят: красота мыслится как нечто, что может быть физически удержано и утеряно и сугубо физическими вещами типа ключей; затем вещи должны быть из женского мира; и в третьих, они не должны быть заметно устаревшими." И через несколько лет, в 1886 - "я никогда не писал ничего более музыкального".


Трагический хор дал Хопкинсу возможность звучать как бы открытым горлом, из неиндивидуальной, общей всем раны.
Он находит самое простое, самое поверхностное - то есть по определению существующее только на поверхности и само являющееся ею - и именно на поверхности, на ее опасной сцене, случается все истинно поэтическое - красоту. Красоту тела, которое можно желать, красоту как имя самого желания, имя, которым его пробуждают к бытию. Красота - это присвоенное чужое желание, делающее прекрасное живым, это жизнь, данная взаймы и взимаемая беспощадно.

Здесь его способность превращать тавтологию в глоссолалию достигает пика: жадный вопль "beauty, beauty, beauty" переходит в почти беззвучное "Despair, despair, despair, despair.".

Хопкинс поясняет Бриджесу: "Back (to keep Back beauty) - неудовлетворительно, но даёт чувство физического принуждения, которого я и хочу". Он знает, что делает.

Редко поэзия доходит до обнажения стыда, который прячется в самой сердцевине существования: сдёрнут кожу и ничего не останется кроме этого нестерпимого стыда. Голый голос, жалкий, ничей, опрокинутый навзничь, и в конце концов, бесстыдный - никто не признает его своим. Его взял на себя этот странный поэт.

Фантастическая звукопись фразы, перечисляющей то, чего нет и что не поможет, балансирует на остром гребне, откуда видно, как красота ждет гибели, уже запертая в своём здесь и сейчас, которое со всех сторон омывает ледяное море, но ищущая ещё более прочного, ещё более безнадежного засова, запора, замка.

Традиционная двойная композиция из мрачного тезиса и благочестивого антитезиса часто проваливается во второй части, но у Хопкинса, мне кажется, этого не происходит. В "Золотом эхе" завороженное перечисление вещей и вещиц, принадлежащих красоте, взрывается яростным - верни её Богу. загадочно обещание того "кому ничто не мелко, кто погружён в отделку кленового листа": красоту вернут, и вернут именно эту плотскую красоту, а не какую-нибудь ее духовную тень: вот это все смертное от самого истока - lovelocks, gaygear, going gallant - изменится, но будет тем же самым - бессмертным.


URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

No_Second_Troy

главная