Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
05:29 

Допустим, человека долго били (или один раз, но больно ударили, не обязательно кулаком), чтобы он делал "как надо". Человек, чтобы выжить, интериоризовал позицию бьющего и сделал ее своей. Как он после этого будет относиться к тем, кого били недостаточно, кто продолжает делать запретные вещи? Конечно возненавидит, потому что для него они опасные провокаторы, которые делают все, чтобы вернуть тебя в точку "нормализации", чтобы то недоисправленное "я" заново пережило свой крах -- ведь оно и существует только отрицательно, как "то, чего не было".

А следующий уровень этого же процесса - агрессивное поддержание социальной нормы. Почему вдруг не безумные доносчики или бесстыжие власти вызывают раздражение, а тот, кто отстаивает человеческие права, не свои собственно - "своего личного права" не бывает, право по определению всеобще? Потому что он вменяет нам свободу, которой у нас нет, но мы не хотим признать, что ее нет. Нам нужна серая зона "простожизни", где события происходят "правильно", не имея субъекта свершения.


Так случается и большинство бытовых преступлений (собственно человеческие злодейства на 90 процентов - "бытовые"): никто ничего не решает, "оно само происходит", усвоенный образ действий просто сдвигает зону самопроизвольного насилия все дальше и дальше.

Люди выбирают мерзкое просто потому, что уверены, что ничего не выбирают, а действуют самым естественным способом.

Юрист, близко якшавшийся с "реальной жизнью", говорит, что нет ничего страшного в покупном следствии и суде: все приличные люди могут купить себе выход из процесса, посадив вместо себя другого. А эти другие - отбросы - бомжи, алкоголики, наркоманы и пр. Их выбивание и есть естественный процесс очищения генофонда. Жизнь справедлива.
Этот человек - активный общественник и ведет "школу юного депутата".

Интересно, в какой круг отправил бы его Данте. Такого и круга-то нет: для душ, которые не дали себе труд родиться. Или родились сразу в ад.

40 Их свергло небо, не терпя пятна;
И пропасть Ада их не принимает,
Иначе возгордилась бы вина".

43 И я: "Учитель, что их так терзает
И понуждает к жалобам таким?"
А он: "Ответ недолгий подобает.

46 И смертный час для них недостижим,
И эта жизнь настолько нестерпима,
Что все другое было б легче им.

49 Их память на земле невоскресима;
От них и суд, и милость отошли.
Они не стоят слов: взгляни - и мимо!"

Вообще, "естественное" - геенна огненная, данная нам прижизненно:

Настоящая геенна о которой говорится в Евангелии, - это свалка, овраг на окраине Иерусалима, где тлели останки непохороненных существ. Речь шла не о посмертном наказании, а о распаде, который все длится и длится, не в силах избыть себя.


Для сострадания необходимо иметь какое-то место во мне, свободное от гноящейся раны под названием "Я", точку, в которой не идет внутренняя борьба за выживание, где ты не стоишь перед судом и не доказываешь, что "ничего не делал". Зеленый луг, где просто жизнь, а не "простожизнь". Место, где тебя самого пожалели.

05:07 

Заметки к святочному рассказу, который не будет написан

В одном малоприятном среднерусском городе стоял детдом коррекционного типа. Ядовитые зарева над химическим комбинатом являли единственную разновидность убивающей красоты, прижившуюся в этом ландшафте.
Летом некоторые детдомовские и вообще выхваченные по области бедные дети отправлялись в итальянские семьи.


Католиков учат, что добрые дела необходимы для спасения. И так они приноровились, что привычка стала натурой.


Одну девочку выдали на несколько дней ее маме, лишенной родительских прав. Девочка была рада конечно. В прошлогоднюю поездку ей было пять и она плохо помнила Италию. Даже и слово "Италия" она забыла. Она помнила бассейн под открытым небом, где спасались от жары, и все. В детдоме маме сказали,чтобы вернула ребенка вовремя, а то не успеют сделать документы.

Но в родном городе, в котором тоже, кстати, есть химический комбинат, мама затеяла праздновать свой день рождения и уже не могла остановиться. Она пила много дней подряд, собутыльники менялись, девочка сидела под столом. Она не знала, какое сегодня число. Кажется, концепция календарного времени вообще не была ей известна. Но она поняла, что время идет и может совсем пройти.

Девочка вылезла из-под стола, добралась до входной двери и вышла в город. Она бежала по улице и останавливала прохожих, но что она могла им сказать? Она не знала ни собственной фамилии, ни местоположения детдома. Она знала, что должна попасть куда-то, куда совершенно необходимо попасть, до пятнадцатого июля.

Таким образом, она попала, естественно, в милицию. Она старалась объяснить, что надо торопиться. Ее ждут родители. "Итальянские родители", так их называли в разговорах с детьми.

Она успела.

А другую девочку в этот детдом определила бабушка. После того, как дочь лишили родительских прав, она оказалась с двумя внучками на руках. Косоглазую отдала государству, здоровую оставила себе. Бабушка жила в вымирающей от водки деревне. Она сделала, что могла.

"Итальянские родители", к которым она ездила летом, удочерили ее. На это ушло много времени. Девочке было уже 13. Ей сделали операцию и косоглазие исчезло. Она учится в нормальной школе и играет на флейте. Когда она разговаривает по телефону с сестрой, та дразнит ее неловкостями в русском. Девочка, и правда, его забывает. Вообще, с точки зрения родни, девочке достался увесистый шмат незаконного счастья, и надо бы поделиться, но как?

Все это истории моей подруги. Знание итальянского когда-то завело ее в эти места, и долгие годы она возила письма и подарки, переводила телефонные разговоры и демонстрировала итальянцам химические закаты.
В этом году мы в первый раз не ездили туда под Рождество. Все кончилось. Последний мальчик, у которого были "итальянские родители", в этом году вышел из детдома.

***

"И, наконец, о путешествии вообще. Один римский старик на площади Венеции как-то доверительно сообщил мне: "мы все здесь туристы" "И вы?" - спросила я, слыша и с трудом понимая его римский диалект. "Да, я родился в Риме, и мой отец родился в Риме, и дед, и прадед.Но все равно я турист. Мы все здесь туристы. Потом господь позовет: "Домой, домой!" ("A casa! A casa!" - он изобразил, как итальянские матери из окон зовут детей со двора). Тогда и пойдем домой. А пока путешествуем". И назидательно добавил: ""А путешественникам нужно жить дружно"."
(Ольга Седакова, "Три путешествия", М., 2013, с.8 ).


Счастливого Рождества!

18:40 

1."Самое большое несчастье моей жизни - гибель Анны Карениной" - какая это правда! Не потому чтобы человеку не хватало собственных несчастий, а потому что собственные перевариваются и составляют ткань жизни, а проклятая Каренина и другие так и сидит в ней занозой и провоцирует терапевтическое письмо, которое должно все исправить.

читать дальше

05:30 

В ноябре у меня родится мальчик.

читать дальше

04:30 

"Как я и как меня": фандомная словесность

Свалю в кучу.

1. Я часто думаю о природе фандомной литературы как разновидности работы с душевным опытом, которая одновременно и есть обретение формы самого этого опыта (а что же подлинный формообразующий источник опыта как не воображение? Это нам еще Кант рассказал в аналитике рассудочных понятий))

Специфическую силу фандомным текстам придает то, что они в своем пределе есть осуществление канонически невозможного события через испытание возможностей самого канонического универсума. Миф в чистом виде - нарушение запрета как инициальное событие, которое обосновывает сам запрет (начинает мир). Поэтому, кстати, процветает слэш как жанр с максимальным потенциалом напряжения
Это в сущности мироустроительный эрос. Например, в шерлокофандоме это измерение эротическому фантазированию придается тем основополагающим фактом, что любовь Шерлока - это разрушение\ преображение\ освобождение (кто как пожелает) самой его канонической природы.

Конечно никакой канон такого напряжения не выдержит и в широком смысле каноном выступают наши представления о "нормальной вселенной", которым противостоят наши же желания.

Текст - плод чуда, грезы или компромисса между желанием и нормой (представлениями о структуре реальности).

2. Вообще, структура фандомного текста, маскирующаяся самыми разными жанровыми вариациями, близка структуре волшебной сказки потому что это текст об испытании. Герой проходит инициацию, автор, живущий в мире, в котором невозможно эксплицировать сам акт инициации, получает мучительное удовлетворение. В самом простом случае инициация сводится к разрешению сексуального контакта.

3. Герой фандомной литературы - пересечение множества силовых линий.

Часто (хотя далеко не всегда) герой работает как резервуар авторской субъективности или, как форма, вытягивающая нечто из тьмы внутреннего.

А еще бывает то, что я несколько неловко назвала "инфантильной ассиметрией "меня и других". Причем, это именно "Меня", "Me", а не "Я". "Меня" не есть личность автора в персонаже, - это недосубъективность, обретающая свою видность самой себе только через взгляд специально сконструированного другого. "Меня" - производное отношения этого мистифицированного другого, который оказывается тоже производным отношений со "мной". "Меня" не полно и восстанавливает свою полноту через конструирование признания Другим.
Это и есть сфера фантазмирования, структурообразующая для фандомного, и не только, письма.
В ней герои - это или скрытая Мери Сью, объективированное тело автора, с которым таким образом осуществляется утешительная психотерапия (для этого совершенно не требуется, чтобы герой и автор были похожи), или "Другие" - создаваемые болезненной границей "меня" и ее создающие.

Пример "инфантильной ассиметрии "меня" и "другого" ":

Одним из популярнейших фантазмов, особенно после второго сезона, сделался мотив возвращения Шерлока и его новой встречи с Джоном. Это естественно - воскрешение после смерти и есть испытание реальности инициации и одновременно само - новая "большая инициация". И часто точкой сюжетообразования оказывается обида Джона, трудно или легко преодолеваемая или разворачивающаяся в целый рессантимент.

Так заданная драматическая коллизия легко сползает к ассиметрии "меня" и "другого": Джон тяготеет быть "меня", которое должно восстановить свою целостность за счет другого, "виноватого" в том, что эта целостность была утрачена. Мотив вины Шерлока привносится именно этой инфантильной ассиметрией, сам сюжет фильма не дает для него никаких оснований - Шерлок жертвует своим именем и прежней жизнью ради спасения других людей.


Вообще Джон больше тяготеет становиться "меня-персонажем", чем Шерлок - "Другой" par exellence.
При этом, естественно черты его полновесной субъективности расплываются в той досубъективной плазме обиды, страха и потребности в восстановлении, которая и требует фантазматического отреагирования.

(Любопытно, но, кажется, и Джим годится на эту позицию больше, чем Шерлок).
(Вообще серьезное обдумывание этой ситуации и выход за ее пределы, возвращение самому герою его нарциссической неполноты через тонкую архитектоническую настройку текста, демистификация мистификаций - чудесно получается у Эйи, обычно через фигуру Джима).

Тот персонаж, что назначается "Другим", должен обеспечить "мне" такое признание, которое для него самого как самостоятельной сущности чревато диссоциацией.

Мелкий пример: есть очень популярная мотивная единица - больной Шерлок. Совершенное и неправдоподобное ничтожество, в которое обращает его ОРЗ, играет довольно очевидную роль в динамике самоутверждения "меня-персонажа" Джона.

4.Но речь вовсе не о том, что само фандомное сочинительство есть прямая "реализация желаний" и т. п. Это не так. Сочиняющий человек не работает со своей личной "проблемой" в прямом эгоистическом смысле. Автор удерживает некий универсум в слабой или проблемной точке, и ему нужен ресурс для онтологического конструирования. Рессантимент - очень мощный ресурс, но он приводит к разрушению фигуры Другого, которое в свою очередь не дает и "мне" превратиться в автономное существо.

@темы: Шерлок Холмс

04:24 

Безумие

Когда-то мы говорили с одним гениальным человеком о нашем общем друге.

- Мы не можем судить его за то, что он делает, потому что он вообще не видит того, что делает, не видит себя. Это простая реакция организма. Он наносит удары, но уверен, что защищается, - сказала я, - Он просто безумен.

- Может быть, и безумен, да отчего же так безумен, а не как-нибудь иначе? - спросила она, - Ведь люди сходят с того ума, который у них есть. Безумие - то же зеркало.

Я не знала, что ответить. Наш друг сам был зеркалом и отражался в нем страх.




"Cold song" Перселла больше всего похоже на это.

читать дальше

02:10 

Эдуард II

Я посмотрела "Эдуарда II" Дерека Джармена сразу по прочтении пьесы Марло и хорошо сделала. Так мелкая нарезанная взвесь текста приобретает смысл - важно, что Джармен берет, а что отбрасывает, где он верен Марло, а где выворачивает наизнанку.


У Джармена это история про зло в природе вещей. Зло - власть. В это зло погружено автаркическое одиночество короля, который хочет сделать из власти игрушку для своей любви, ergo для своего любовника, но власть сильнее. Она подминает под себя и короля, и мятежную королеву Изабеллу с ее честолюбивым фаворитом, и разнообразную массовку с обеих сторон. Предсказуемо для Джармена, хотя и в разладе с историей Марло: короля у него поддерживают демонстранты демократического вида (с плакатами в защиту меньшинств), мятежников - войска и полиция. Но, по существу, это не важно. Обе стороны режут друг друга как свиней, и убийца, который у Марло появляется лишь в конце пьесы, тут с первой сцены - молчаливый конфидент Эдуарда, тот, кто может позволить себе сочувствие. Смерть - это единственная правда, потому что она - и явный язык власти, и его скрытый денотат; все остальное - печальные или жестокие иллюзии. И ты думал, что можешь позволить себе счастье?


читать дальше

02:43 

Gute Nacht. Умер Дитрих Фишер-Дискау.




читать дальше

01:17 

Чем занимается человек, которому 15 числа сдавать статью? Конечно же он читает стихи и переводит с немецкого. И все про дурную бесконечность, которая разрешается одной только силой ритма

Константин Вагинов.

В аду прекрасные селенья
И души не мертвы.
Но бестолковому движенью
Они обречены.

Они хотят обнять друг друга,
Поговорить...
Но вместо ласк — посмотрят тупо
И ну грубить.

Февраль 1934

А ведь это с нежно-идиотической косноязычной вагиновской грацией вывернутый наизнанку лермонтовский пересказ Гейне:

Sie liebten sich beide, doch keiner
Wollt'es dem andern gestehn.
Heine *

Они любили друг друга так долго и нежно,
С тоской глубокой и страстью безумно-мятежной!
Но, как враги, избегали признанья и встречи,
И были пусты и хладны их краткие речи.

Они расстались в безмолвном и гордом страданье
И милый образ во сне лишь порою видали.
И смерть пришла: наступило за гробом свиданье...
Но в мире новом друг друга они не узнали.

У Вагинова душа готова признать другую, но в аду никто не владеет собственной волей, как и стихи Вагинова сознательно не владеют собой - они же пишутся после конца света (Это стихотворение как раз в виду стилизаторской дисциплины очень классично). Потеряв свою волю, души впадают в какое-то старческое детство: в аду они ведут себя так, как у Лермонтова морочатся на земле.

А вот и Гейне:

Sie liebten sich beide, doch keiner



Sie liebten sich beide, doch keiner

Wollt es dem andern gestehn;

Sie sahen sich an so feindlich,

Und wollten vor Liebe vergehn.



Sie trennten sich endlich und sahn sich

Nur noch zuweilen im Traum;

Sie waren längst gestorben,

Und wußten es selber kaum.

В русских переложениях сдавленный судорогой жестокой ясности язык Гейне глушится и одновременно ширится дубровным шумом душевности, что в случае Лермонтова и неожиданно, и хорошо)).

Но у Гейне другой финал.

Вот мой подстрочник:

Они оба любили, но ни один
Не сказал бы это другому;
Они смотрели друг на друга врагами
И пропадали от любви.

Они расстались, наконец,
И видели друг друга только во сне;
Они давно умерли
И едва ли это узнали.

Родное нам с Жуковского упование на последнее утешение и загробную встречу (Без страха верь; обмана сердцу нет; Сбылося все; я в стороне свиданья;И знаю здесь, сколь ваш прекрасен свет.) немыслимо для Гейне. Все здесь, на безвыходном пятачке земной жизни - но если все здесь, то самообман безысходен и невозможна даже та призрачная новая жизнь, которую дарит героям Лермонтов..

Не знаю, кажется ли мне от нечувствия немецкого, или и на самом деле Гейне сохраняет смысловую неопределенность: что "это" не узнали два гордеца - что другой любил, или что каждый из них умер? Видимо и то, и то. Это очень похоже на Гейне - мертвец, который и не заметил, что мертв и страсти его мертвы, даже те, что были больше его жизни.

22:58 



Эта песня посвящается драгоценной Eia, которая сочинила-таки новую историю!

sherlockbbc.diary.ru/p175819263.htm#596689031

Ее рассказы обладают удивительной вочеловечивающей силой. В нашем специфическом коллективном фантазме, где собирают из ледяных деталек отнюдь не слово "вечность", часто предполагается, что для вочеловечения от этой мучительной игры в Слово из слов нужно отказаться. А ведь вечность нужна человеческому сердцу как его собственная материя.

Правда, у вечности есть двойник - отчаяние. И с этим-то двойником наши герои точно встретились.

Но у Eia Шерлок всегда получается совершенной жизнью, совершенной, несмотря на почти уродство, совершенной в полной и свободной самоотдаче. И поэтому мне даже не больно за эту сновидную неразрешимость любовного желания. Другое желание сбылось, и оно больше. Собственно оно разрешает любовь - разрешает сразу во всех смыслах: освобождает ее самое от ее же уз.

Впрочем, это все мое невнятное бормотание по поводу, а сам автор уверен, что эта мысль не последняя и, значит, можно надеяться и ждать новых слов ))

TO ME YOU ARE A WORK OF ART
And I would give you my heart
Thats if I had one

@темы: Шерлок Холмс

00:48 

падение

Уже несколько дней меня преследует заблудившаяся во времени мысль о последнем свидании Шерлока и Джима. Все это уже десять раз пережили, а меня только начинают "мучить смутные подозрения", хотя я и Мориарти-то никогда не интересовалась по-настоящему.

Вопрос, что случилось с Шерлоком внутри этого события, не менее загадочен, чем вопрос, что случилось с Джимом, хотя последний и оплатил свою тайну высшей мерой.

(Только я по нервности не могу пересматривать эту сцену, что конечно лишает мои толкования всякой основательности)

читать дальше

@темы: Шерлок Холмс

22:57 

Дочла "Избранные дни" Майкла Каннингема. Пока читала, три раза напомнила себе Горького в изображении ехидного Маяковского. Как-то так: "Горький оплакал мне весь жилет. Потом я узнал, что Горький плачет на каждом поэтическом жилете". Нет, я не Горький, но ведь и Каннингем не каждый)

читать дальше

23:46 

Поиск предназначения

Друг мой Кира, как я уже писала, вынужденно предавался вокзальной благотворительности. Но не только странствующие и путешествующие тянулись к нему. Какие-нибудь сторонние люди вечно подсаживались за наш столик, на нашу скамейку, и т. д., чтобы прислониться к роскоши человеческого общения. Тем более удивительно, что ни в наших речах, ни в самом Кире не было ничего, что может нравиться простому человеку.

Апогея эта странная притягательность достигла как-то раз на людной улице одного города пролетарской славы. К Кире подошел молодой человек, осведомился о времени и, видимо, восхищенный ответом, отогнул ворот его грубого свитера и поцеловал в шею.

читать дальше

04:38 

Болезнь

Хочу умереть

"Хочу умереть
И в русскую землю
Зароют меня!
Французский не буду
Учить никогда!
В немецкую книгу
Не буду смотреть.
Скорее, скорее
Хочу умереть!"
И в темной могилке,
Как в теплой кроватке,
Я буду лежать,
Страшась и боясь,
А смерть надо мною
Все будет летать,
Порхая, кружась.
Но страх я забуду,
Как только скажу
Слова роковые,
Опять повторю:
"И в русскую землю
Зароют меня.
Французский не буду
Учить никогда.
В немецкую книгу
Не буду смотреть.
Скорее, скорее
Хочу умереть"

(малороссиянка Милица, 13 лет)

Извилистые умом футуристы "Гилеи" во второй "Садок судей" сунули это стихотворение. Хлебников особенно настаивал.

читать дальше

19:05 

история, которой не нашлось места в "Пире" Платона

Одной из самых увлекательных и пугающих вещей для меня всегда была природа самообмана, его движущие силы, расползающиеся границы и, наконец, та истина, превращенной энергией которой он питается.

Никто, вроде бы, не обманывается на ровном месте. Легче всего предположить, что самообман позволяет осуществить запретные желания, выведя их за пределы действия запрета. Это банально и зачастую верно. Но понимаем ли мы смысл самих этих желаний?

Вот история Ши Пэйпу и Бернара Бурсико, по которой Кроненберг сделал фильм "М. Баттерфляй". Представляю, чем она его заворожила, но кинонарратив терпит крах перед ее непроницаемой тайной (впрочем, Айронс был очень хорош, погибая в тюрьме).
читать дальше

17:41 

мы идем смотреть "Чапаева"

Для всех, чье сердце не зажило после рейхенбахского падения, замечательная xylite написала замечательнейший рассказ:

diary.ru/~xylite/?comments&postid=174034249#590...

В этой истории весь смысл и вся безысходность взаимной завороженности Шерлока и Джима, увиденные в вертикальном измерении, в осовремененном интерьере первой части "Божественной комедии". Так они и будут кружиться в лимбе, пока один из них не найдет не правильный ответ, но правильный вопрос.

Больше ничего сказать не могу - будет спойлер.

Это прекрасно.

И для эмоционального подкрепления:


@темы: Шерлок Холмс

22:59 

невечная женственность

Сегодня я была в доме скорби в женской консультации после долгих лет разлуки. Видела людей. Более того, слышала их.

Пожилые медсестры обсуждали нравы молодых посетителей.

- Пришел и сидит в коридоре.

- Сопровождает. Раньше такого не было. Чтобы наши-то мужики с нами в консультацию пошли...

- Они и не знали небось, где она да что...

- Да им бы стыдно показалось.

- А теперь молодые и сюда ходют, и на родах сидят... заглядывают как там у нее что...

На этой вспышке стихийного раблезианства мне пришлось удалиться.

Мать моей одноклассницы и еще четверых детей, добропорядочная матрона, спокойно рассказывала, как десятки раз делала аборты: "С утра сбегаю и домой, к хозяйству". Муж бросил ее примерно к юлиному шестнадцатилетию. Действительно, неприятно иметь столько детей. И откуда только они берутся...

Неужели, и правда, в этом мире, где люди относятся друг к другу как камень к камню, вдруг проскакивает искра, и преступная мягкость делается приметой целого поколения?

Это дурацкое оптимистическое предисловие к самой печальной и прекрасной музыке, написанной для женского голоса - финальной арии Дидоны из "Дидоны и Энея" Перселла. Умирающая Дидона говорит подруге: "Помни меня. Забудь мою судьбу". Очень точно: ее единственная и удивительная участь царицы и правительницы тонет в вечном, анонимном, одинаковом для всех уделе. Но Дидона восстанавливает свой удел смертью. Она убивает себя не от боли обманутой любви, но чтобы спасти честь. Как шекспировский Антоний говорил: "Никто не победил Антония. Антоний победил сам себя". Самоубийство оказывается последней и неопровержимой гарантией достоинства человеческой жизни.

Но у Перселла поет не дисциплина аристократической этики.
Нечто большее, настолько большее, что оно может только разметать в клочья человеческую жизнь, и о ней не жалеешь. То есть жалеешь не о ней.

Вот Джесси Норман. В каком-то безумном золоте, но ей можно, она не вполне человеческое существо.



А вот Xenia Meijer, ария и хор.


17:49 

В честь прошедшего дня рождения великолепной camambert передаем полную животной радости (несмотря ни на что) песню I Shot the Sheriff в исполнении Боба Марли!

Ура!!!


02:33 

Депутат Милонов и страх смешения

Мне, по-прежнему, покоя не дает питерская борьба с гомосексуализмом, но праведный гнев сменился теоретическим интересом.

Мы наблюдаем интересную стадию мучений общественного бессознательного из-за невозможности стать сознательным. )

Кажется, сама уморительная формулировка отражает консенсус, сложившийся в "широких слоях населения": живите, но так, чтобы мы вас не узнавали. Делайте, что хотите, но оставьте "нас" хозяевами дискурса, естественными носителями всеобщего.
Пропагандой ведь оказывается простое сообщение о том, что другие существуют, лишенное специальной пометки "фу", "дурно", "какая гадость!". Другому предоставляется голое животное бытие, "фактичность" без права сказать о себе.
читать дальше

05:00 

Пост разжигания вражды

То ли сто, то ли двести человек повязали после митинга на Пушкинской. Я, в раздумьях не пойти ли к друзьям на Маяковскую (то, что называется "незаконное шествие по Тверской")) ), от усталости выбрала метро и дом. А то бы тоже сейчас в автозаке куковала.

Тут конечно не место для изливания такого рода чувств, и вообще интересней было бы играть, будто главный злодей в мире - Мориарти, а сложные отношения с властью-знанием рефлексировать через упоительную фигуру Майкрофта.

Сегодня не могу.
читать дальше

No_Second_Troy

главная